т!
  Каким бы идиотизмом это ни казалось со стороны.
   Это случайное наблюдение на ближайшее время решило мою судьбу. Думаю,
  что судьбу моего Водилы тоже.
   Я был втиснут под носилочный ремень вплотную к Водиле так, чтобы
  пальцы его левой руки постоянно касались моего тела. Вместе с кучей про-
  водов и трубок нас погрузили в вертолет, а там уже, внутри, подключили к
  каким-то новым аппаратам и новым проводам.
   Кроме летчика, нас было еще шестеро в вертолете - два врача, Водила,
  я и два совершенно бесполезных человека: сотрудник криминальной полиции
  и медицинская сестра нейрохирургического отделения той больницы, куда мы
  летели. Ей было лет тридцать с хвостиком и звали ее Таня Кох. Так, во
  всяком случае, она отрекомендовалась старшему наземной оранжевой группы,
  когда прилетела вместе с вертолетными врачами.
   Наверное, на своем месте, в больнице, она была необходима и полезна.
  Но сюда она прилетела как человек, знающий русский язык, - то есть пере-
  водить то, что, авось, да и скажет Водила, когда очнется...
   Примерно для того же с нами в вертолет уселся и полицейский в штатс-
  ком. На случай, если Водила придет в себя, попытаться задать ему нес-
  колько вопросов и выслушать перевод этой Тани.
   Но так как Водила уже не собирался приходить в себя, мало того, он
  даже и жить не собирался, то и Таня, и полицейский были в вертолете аб-
  солютно лишними. Впрочем, они никому не мешали. Мне-то тем более...
   Я лежал под левой рукой Водилы,