ько
  же и умен, и поэтому даже "Интерпол" до сих пор не мог его вычислить. И
  если бы не этот кокаин...
   Она не хотела ни во что верить. Она умоляла оставить ее в покое, нае-
  дине с ее горем, а ей совали под нос различное, самое современное оружие
  Алика, его и ее документы с их фотографиями, но с совершенно другими фа-
  милиями, которых у Алика в разных тайниках нашли великое множество.
   Каждое интервью было для нее пыткой. Но ни полиция, ни самые дотошные
  телевизионные зубры не смогли сломить в ней святую убежденность в непог-
  решимости своего прелестного, доброго и удивительного Алика - лучшего
  сына, о котором могла бы мечтать любая мать и которого Господь так несп-
  раведливо не уберег в этой ужасной автомобильной катастрофе!
   И несмотря на то, что я про Алика знал почти всю правду, его маму мне
  было безмерно жаль.
   Газеты мне читала и показывала Таня Кох. А телевизор я и сам смотрел.
  Вместе с нею.
   Дело в том, что я уже вторую неделю живу у Тани.
   "Живу" - это громко сказано. В ее квартире я бываю всего несколько
  часов в сутки. Иногда что-то ем, что-то пью, а в основном я шатаюсь вок-
  руг клиники по огромному больничному парку. Таня живет совсем рядом. Ее
  дом стоит на соседней с больницей улице, квартира в первом этаже, и я
  могу смываться из нее, когда захочу. Таня специально оставляет чуть при-
  открытым окно в кухне, и войти в квартиру и выйти из нее - для меня пле-
  вое дело.
   Изредка я ночую у нее. И тогда Таня рассказывает