! Ты-то хоть не бросай меня..." Ну, что?
  Мог я уйти?..
   Под утро я все-таки сумел выползти из-под Шуры. Писать захотел -
  удержу нет!
   Обычно, когда со мной такое происходит дома, а Шура еще спит, я пос-
  тупаю очень просто: сажусь на Шурину подушку точненько перед его физио-
  номией, и начинаю не мигая, неотрывно смотреть на его закрытые глаза. Не
  проходит и тридцати-сорока секунд, как Шура просыпается и говорит хрип-
  лым ото сна голосом:
   - Что, обоссался, гипнотизер хренов?
   Я молча спрыгиваю на пол и иду к дверям. Шлепая босыми ногами, Шура
  бредет за мной в чем мать родила, и выпускает меня на лестницу. Дальше -
  дело техники. Я сбегаю на первый этаж и начинаю орать дурным голосом:
   - А-а-аааа! А-а-аааа!
   Обязательно кто-то из жильцов первого этажа выйдет, откроет мне дверь
  парадной, и со словами "А, это ты Мартинчик?! Ну, выходи, выходи..." -
  выпустит меня на улицу.
   Почему-то соседи называют меня на иностранный манер - "Мартин". На-
  верное, считают, что у такого человека, как Мой Шура Плоткин - литерато-
  ра и журналиста, Кот с обычным плебейским именем "Мартын" быть не мо-
  жет...
   В нашем доме меня знают все. Особенно после того, как я набил морду
  огромной овчарке наших нижних соседей. Она теперь ко мне то и дело под-
  лизывается, но я и ухом не веду в ее сторону.
   Но в тот раз, когда Шура надрался до положения риз, мой гипноз так и
  не достиг цели. Не скрою, я запаниковал! Напрудить в квартире - я такого
  себе