танет меня
  искать - а меня там нет... Он - больной, переломанный и измученный бед-
  няга - где-то летит по воздуху, а я, здоровый и невредимый Котяра, в это
  время гуляю по Мюнхену! Ничего себе ситуация!
   Одного Человека, с которым мы были так необходимы друг другу, я уже
  потерял. Теперь я теряю Второго...
   Последнюю ночь Водилы на немецкой земле около него дежурила Таня Кох.
  Ко второму часу после полуночи больница угомонилась, и Таня в белых ши-
  роких полотняных штанах и такой же белой рубахе навыпуск вышла за мной к
  служебному входу, катя перед собой маленький столик на колесах. На сто-
  лике стоял большой никелированный бак с крышкой.
   - Послушай, Кот, - тихо сказала мне Таня. - Я больше не могу ночью
  шляться по клинике с авоськой, будто я только что бегала в лавочку. Ты
  уж, пожалуйста, не обессудь и полезай в стерилизатор, а я тебя прикрою
  крышечкой. Это мне полицейский подсказал...
   Я тут же прыгнул в бак, Таня накрыла меня крышкой и мы поехали.
   Профессор фон Дейн оказался прав - Водила выглядел гораздо лучше, чем
  в прошлые дни. Почти сошел чудовищный отек со лба, остался лишь громад-
  ный синяк с желтизной по краям. И дышал Водила лучше - ровнее и глубже.
  И если бы не провода и трубки, которыми он был опутан, казалось, что Во-
  дила просто спит глубоким спокойным сном после тяжелого трудового дня.
   Таня наглухо закрыла дверь и подложила меня Водиле под руку, прошеп-
  тав:
   - Черт бы тебя побрал, Кот, какой ты тяжелый!..