. Полежи так. Может
  быть, он хоть тебя почувствует.
   На мгновение мне пригрезилось, что коснувшись моего загривка, пальцы
  Водилы слегка шевельнулись. Но потом я понял, что ошибся. Тогда я изо
  всех сил сам стал вызывать Водилу на связь. Чтобы усилить свой сигнал, я
  лизал его руку и даже чуточку покусывал концы его пальцев. Реакция -
  ноль!
   Тогда я перестал суетиться и дергаться, расслабился под теплой, тяже-
  лой, но безжизненной ручищей Водилы, немного передохнул и осторожно, не
  спеша, начал тихо-тихо вызывать его снова.
   Я напомнил ему наиболее яркие картинки последних дней - наше первое
  знакомство, когда на корабле он расшнуровал заднюю стенку своего фурго-
  на, увидел меня и сказал: "Здравствуй, Жопа-Новый год, приходи на ел-
  ку!.."
   Я вспомнил про веселую, смешливую и очень умелую черненькую Сузи, про
  десятидолларовую деловитую неум[cedilla]ху Маньку-Диану, про его любимое
  пиво "Фишер", и даже повторил еще раз историю золотой зажигалки.
   Потом я перешел к воспоминаниям, которые, как мне казалось, тоже дос-
  таточно четко запечатлелись в его сознании - таможня в Кильском морском
  порту, мое явление антинаркотическим собачкам, Ганноверскую автозаправку
  и "татарский" бифштекс.
   Я лишь про Алика старался не говорить, чтобы не нервировать Водилу,
  если тот хоть краем уха слышит меня. И про Лысого не вспоминал. И про
  Бармена - ни слова.
   А Таня Кох не отрываясь смотрела в маленький телевизор с круглым тем-
  ным экраном,