аном, по которому бежали зеленые волнистые линии, и время от вре-
  мени отрицательно-скорбно покачивала головой.
   Мы даже и не заметили, как за окном уже вовсю рассвело, и пришли в
  себя лишь тогда, когда кто-то попытался открыть дверь.
   Таня быстренько набросила на меня полотенце и впустила, наверное, де-
  журного врача. Потому что стала разговаривать с ним по-медицински. После
  чего, я слышал, врач ушел.
   - Давай, Кот, прощайся со своим приятелем, - сказала мне Таня. - Я
  сейчас попытаюсь тебя вынести отсюда. А то потом у меня на это просто
  времени не будет.
   "Водила, миленький!.. - запричитал я без малейшей надежды. - Не бой-
  ся, я обязательно найду тебя в Петербурге!.. Я тебя познакомлю с Шурой
  Плоткиным. Вы просто обязаны держаться друг за друга! Таких, как вы -
  очень-очень мало, и поодиночке вас могут запросто истребить!.. Господи
  Боженька! Сделай Божецкую милость, чтобы Водила хоть одно мое словечко
  услышал..."
   И то ли я в отчаянии себе нафантазировал, то ли что-то действительно
  сдвинулось с места, но мне вдруг причудилось, что я услышал тихий шелест
  - "Кыся-а-а..."
   Но в этот момент Таня посадила меня в стерилизатор, закрыла крышкой и
  вместе со столиком выкатила из палаты.
   Уже в девять часов утра я сидел на крыше профессорского "Ягуара" и с
  невыразимой тоской смотрел вверх - в чистое синее осеннее небо, куда
  большой желтый вертолет уносил моего Водилу.
   Я вспомнил, как долго мы плыли из России в Германию,