Во всяком случае, сам он об этом не рассказывал, я не расспрашивал, а
  на то, что болтали об этом всякие Коты и Кошки нашего квартала - мне бы-
  ло совершенно наплевать.
   Теперь мы - Котенок, Бродяга и я - были вне клетки. Но это составляло
  лишь пятую часть операции. И ликовать по этому поводу было более чем
  преждевременно.
   Между Кошачьей и Собачьей клетками и внутренними стенками фургона бы-
  ло достаточно расстояния даже для взрослого Кота, а уж Котенок мог
  чувствовать себя там совершенно свободно. Но где гарантия, что этот ма-
  лолетка стремглав выскочит из фургона, когда Васька или Пилипенко рас-
  пахнут снаружи дверцы? Где гарантия того, что Котенок от страха не
  забьется в угол фургона и будет там трястись, пока кто-нибудь из этих
  сволочей не сгребет его за шкирку и не сунет в мешок?..
   - Как только Васька откроет "воронок" - выталкивай этого дурачка и
  сам рви когти, - тихо сказал я Бродяге.
   - А ты? - встревожился Бродяга.
   - За меня не дрейфь. Сейчас я устрою маленький концертик - как отвле-
  кающий маневр, а ты с пацаном будь на старте! Я этих "Пилипенков" в гро-
  бу и в белых тапочках видел!..
   Это не мое. Это - Шурино. Это он так иногда выражается, когда хочет
  высказать свое презрение к кому-нибудь или чему-нибудь.
   Я обошел сзади Собачью клетку, просунул туда лапу, на всю длину вы-
  пустил когти и с размаху хорошенько тяпнул по заднице идиота-Фоксика.
  Тот завизжал, забился в истерике, и немедленно