иостанции "Свобода", уволенным при переезде
  радиостанции из Мюнхена в Прагу. Несмотря на то, что Конгресс Соединен-
  ных Штатов Америки достаточно щедро выплатил им выходные пособия, исчис-
  лявшиеся доброй сотней тысяч марок, а то и больше, - оставшиеся не у дел
  в Мюнхене все равно чувствовали себя униженными и оскорбленными. Чуть ли
  не выброшенными на улицу...
   Хотя, при том, что они заработали за эти годы, ведя идеологическую
  войну с Россией с очень безопасного расстояния, да плюс бабки, получен-
  ные ими при увольнении, вполне обеспечивали им спокойную жизнь до самой
  глубокой старости.
   Все это я узнал от их же Котов и Кошек, которые тоже были хороши
  по-своему. При встречах они приветливо мурлыкали и облизывали друг дру-
  га, а после расставания один из них непременно рассказывал мне гадости
  про ушедшего. Или, наоборот: сначала гадости, затем появлялся тот, о ком
  эти гадости говорились, а уж потом, сразу, без какого-либо перехода, -
  облизывание и мурлыканье с тем, кого только что поливали жидким
  дерьмом!..
   Про такое трогательное сообщество мой Шура Плоткин непременно проци-
  тировал бы одного уже умершего поэта, которого Шура очень любил.
   - Террариум единомышленников, - наверняка сказал бы Шура.
   А Водила, помню, как-то про такую же компаху выразился попроще, сох-
  ранив абсолютно тот же смысл:
   - Ну чистый гадюшник, бля!
   Но что бы эти Коты и Кошки не говорили друг про друга, все-таки это
  было Сообщество!