-
  ние помнит только на двух других языках!
   Правда, со мной они так разговаривать не рисковали. Они прекрасно
  знали, что я тут временно, и вот-вот укачу в Россию, а во-вторых, явно
  чувствовали, что я в секунду могу набить морду и оборвать хвост любому
  из них.
   Мне лично было наплевать - кто сколько тут живет. Но однажды, когда у
  меня в гостях под "Хинезише Турм" собралась компашка и тех и других, и
  Староэмигрантские Коты начали хамить Котам вновь прибывшим, я не выдер-
  жал и сказал:
   - Даже и не знаю, чем больше гордиться? Тем, что ты смылился из Союза
  кучу лет тому назад и все последующие годы жил под теплой крышей сытно и
  спокойно, или тем, что все эти годы - один хуже другого - продолжал жить
  в Совке, лазал по отравленным помойкам в поисках пищи, спасался в подва-
  лах и на чердаках от непогоды и разных шапочных дел мастеров, вместе со
  своими Людьми переживал антисемистские митинги, а кое-кто и бесславные
  кровавые войны на собственной земле...
   Тут староэмигрантские Коты забыли про осторожность и стали наперебой
  что-то мне орать. Но я только чуть-чуть прижал уши, слегка приподнял
  верхнюю губу и совсем немного показал клыки. Правда, я еще выпустил ког-
  ти передних лап и легонько постучал кончиком хвоста по земле.
   Этого оказалось вполне достаточно, чтобы все они быстренько стали со-
  бираться по домам, не забывая на прощание сказать, что "прекрасно прове-
  ли вечер"...
   Наступила самая настоящая осень. "Биргартен" - этот