я. -
  Представляешь, это все равно, как если бы мы с тобой сидели друг против
  друга и сами себя удовлетворяли вместо того, чтобы немедленно слиться в
  едином экстазе?!
   Нюся обожала разные роскошные формулировки и объяснения своему
  блядству.
   - Да, - сказал я. - Действительно!
   И чтобы никому в голову не пришло бы заподозрить нас в онанизме, мы
  тут же как сумасшедшие слились с ней в этом, как его ... экстазе!..
   Но тогда было еще тепло, работал "Биргартен", еды было навалом, и
  разговор с Нюсей о рыбе носил чисто теоретически-познавательный харак-
  тер.
   Теперь холодно, Биргартен закрыт. Ни жрачки, ни Нюси, ни хрена этого
  нет, а лопать хочется безумно. И я помчался к нашей парковой речушке
  сломя голову, как только вспомнил о рыбе. Авось, повезет?..
   Главное было не попасть под ноги лошадей. Здесь в парке есть такие
  спецдорожки для верховой езды, и однажды, недели две тому назад, я пе-
  рескакивал через такую дорожку и чуть было не попал под эту Лошадину с
  ее жуткими копытами.
   Я-то вывернулся, а вот эта огромная дуреха так испугалась меня, что
  захрапела на весь парк, встала на дыбы, потом начала вскидывать задни-
  цей, и, конечно, сбросила с себя всадника, который оказался каким-то
  Мюнхенским тузом. Он так блажил на весь свет, что сейчас же позвонит
  бургомайстеру Мюнхена, сегодня же напишет самому бундесканцлеру и вообще
  на кой черт Германии столько партий и разных их вонючих лидеров, если ни
  один из