ециалистами по фальшивым Кошачье-Собачьим породам, и не ме-
  нее фальшивым, но превосходно сделанным родословным для этих липовых
  "аристократов", - тридцатилетним немцем Эрихом Шредером и его ком-
  паньоном - сорокалетним итальянцем Руджеро Манфреди!
   А может мне не следовало так уж корить себя за обжорство и потерю
  бдительности. Может, наоборот, поблагодарить судьбу в лице этой прекрас-
  ной форели...
   Интересно, можно так сказать: "в лице форели" или нет? Надо будет при
  случае у Шуры спросить.
   Естественно, что имена, фамилии, возраст и профессию этих двух жучил
  - Шредера и Манфреди, я узнал значительно позже того, как они меня прих-
  ватили в состоянии полубессознательной обжираловки.
   Помню, что меня совершенно поразила первая фраза Манфреди, которую он
  прокричал Шредеру по-немецки, но с откровенным итальянским акцентом.
  Примерно так, как киевские Коты и Кошки разговаривают по-русски.
   - РУССКИЙ КОТ, Эрих!!! Считай, что мы наткнулись на золотую жилу!..
  Более РУССКОГО Кота мы не сумели бы поймать даже в России!.. - завопил
  Манфреди.
   Батюшки! Да, откуда же они узнали, что я русский?! Может, кто-то из
  Котов-эмигрантов настучал?..
   От удивления и сытости я остолбенел и даже не рыпнулся, когда они ос-
  торожно, бережно, я бы даже сказал - нежно, стали пересаживать меня из
  сачка в клетку. Интересно, все-таки, откуда же они узнали, кто я?..
   Но уже следующая фраза Шредера прояснила мне многое:
   - Кто бы этот кот