И хотя в каком-то затылочном участочке моего мозга билась мыслишка,
  что все происходящее сейчас всего лишь сон, кошмар, наркотический бред,
  - состояние мое было ужасным. Я оказался никому не нужен, и это меня
  сломило...
   Я тихо вышел на балкон, мысленно попрощался со всеми и выпрыгнул с
  восьмого этажа.
   Но почему-то не ощутил стремительного падения, не испытал страха пе-
  ред ударом об землю, а мягко и медленно поплыл по воздуху, зависая между
  этажами, заглядывая в освещенные окна моих соседей по дому.
   Я посмотрел вниз и увидел, что опускаюсь в знакомый район нашего род-
  ного мусоросборника, где, задрав нос кверху, внимательно следил за моим
  полетом мой старый бесхвостый друг - Кот-Бродяга и укоризненно говорил
  мне уже по-нашему, по-животному:
   - [dieresis]лки-палки, Мартын, сколько можно ждать?! Я специально на
  час раньше отпросился со службы, а тебя все нет и нет! Давай, Мартын, не
  дури. Лети быстрее.
   Я плавно опускаюсь рядом с Бродягой и молча кладу ему голову на пле-
  чо. В глотке у меня стоит комок слез и я слова не могу произнести - ни
  по-Животному, ни по-Человечески...
   Потом мы сидим в нашем старом, но чудодейственно преображенном подва-
  ле - мягкий свет, чистота, тепло, уютно. На стенках фотографии Бродяги,
  чучела крысиных голов - свидетельства Бродяговой охотничьей доблести. На
  вешалке - странный черный жилет типа зимней собачьей попонки с застежка-
  ми на "липучках".
   - Что это? - спрашиваю я Бродягу.