едателей и Провокаторов, Пилипенко и Ваську, этих убийц
  в серых гнусных халатах, пахнущих смертью...
   Я люблю Своего Шуру Плоткина, Свой Дом, разных Кошек, приятелей-Котов
  и хорошую жратву!.. Вот почему я смог прыгнуть так далеко, как не пры-
  гал, наверное, еще ни один Кот в мире!
   Даже мои враги там, внизу, ахнули!.. Хотя нескольким из них это не
  помешало выскочить на улицу, чтобы теперь именно там отловить меня, как
  говорит Шура, "в лучшем виде".
   Верх институтского забора был широким и плоским. Через равные проме-
  жутки в него были забетонированы метровые железные штыри, торчащие в се-
  рое петербургское небо, а между штырями в три ряда была натянута ржавая
  колючая проволока. Судя по этим признакам, я подозреваю, что институт
  занимался не только мирной физиологией.
   Я подлез под нижний ряд колючей проволоки и даже нахально присел на
  задние лапы - вроде бы я отсюда никуда уходить не собираюсь. Меня только
  кончик хвоста выдавал. Он нервно и непроизвольно метался из стороны в
  сторону, и я ничего не мог с ним поделать.
   На мое счастье, из какого-то переулка на нашу улицу вывернул громад-
  ный грузовик с длиннющим синим очень высоким фургоном, и, набирая ско-
  рость, помчался мимо ворот института.
   Прыжок с забора на проносившийся мимо меня брезентовый фургон - был
  уже просто детским лепетом, и ни в какое сравнение с предыдущим рекорд-
  ным прыжком идти не мог.
   Как говорится, за этот прыжок я и не ждал аплодисментов.