е мест, любовью к разным
  женщинам, грехам и непредсказуемым поступкам.
   Эрих заявил, что в ОДНОМ НЕМЦЕ такого созвездия черт характера нам
  никогда не найти! Пара таких черточек сидит буквально в каждом, но девя-
  носто девять процентов сами успешно подавляют в себе эти черты, а если и
  проявляют их изредка, то лишь по пьянке или во время отпуска вне родной
  Германии. Тут нужен очень, очень, очень богатый... Эрих долго не мог
  найти подходящего слова, а такого определения, как "распиздяй", которым
  зачастую пользуется Шура Плоткин, в немецком языке отродясь не было.
   Поэтому Эрих сказал: "... Очень, очень богатый несерьезный, свободный
  человек". Желательно с родовыми аристократическими корнями. Тогда ему
  сам черт не брат! Ибо в Германии это жутко ценится.
   Но у него, у Эриха-Готфрида Шредера, на таких людей "выхода" нет. У
  него, конечно, есть парочка интеллигентных знакомых, которые время от
  времени совершают разные необдуманные поступки, но это совсем не то, что
  мне нужно.
   Люди, о которых говорил я, - это совершенно другой слой общества! Это
  - небожители, и рядовой немец никогда с ними не соприкасается.
   - А вероятность случая равна... ноль, ноль, ноль... черт знает ка-
  кой... доли процента... - заплетающимся языком с трудом выговорил Эрих.
  - Тут ты, Мартин, должен сам понять...
   С нашей разгульной ночи в доме Шредеров стали происходить кое-какие
  изменения. Внешне не очень заметные, но достаточно ощутимые внутренне.