ыл
  крайне средненький, рядовой прыжочек, доступный любому мало-мальски ува-
  жающему себя Коту.
   Но мог ли я представить себе, что этот, прямо скажем, немудрящий пры-
  жок на очень долгое, долгое время будет моим последним прыжком на этой
  Земле?..
   Мог ли я, прыгая с забора на огромный дальнорейсовый грузовик, вооб-
  разить, что быть может, навсегда расстаюсь со Своим Шурой Плоткиным, с
  Нашим Домом, с этим мрачноватым, обезображенным хлипкими разноцветными
  ларьками, но таким прекрасным городом, в котором я родился и вырос, в
  котором почувствовал себя Бойцом и Личностью, и без которого никогда не
  мыслил своего и Шуриного существования...
   Помню, в последнюю секунду, когда все осознали, что ПРЕКРАСНЫЙ ЭК-
  ЗЕМПЛЯР уезжает от них в неизвестном направлении на громадном фургоне
  дальнорейсового грузовика, этот кретин-Васька не нашел ничего лучшего
  как поднять обломок кирпича и метнуть его в мою сторону.
   Кирпич перелетел через фургон. На противоположной стороне улицы раз-
  дался звон разбитого стекла, и я еще успел увидеть, как осыпается витри-
  на какого-то магазина, как срабатывает магазинная охранная сигнализация
  - тревожные короткие и очень мощные звонки с одновременным миганием жел-
  тых ламп на фасаде. Уже издалека я услышал резкие милицейские свистки,
  живо представил себе, что должно произойти дальше, и подумал: "Так тебе
  и надо, дубина!.."
   В отличие от маленького металлического фургончика на пилипенковском
  "Москвиче",