ку и стал с кем-то тихо разговаривать, поглядывая на
  меня. Не скрою, у меня сердце екнуло...
   Счастливый автор чудовищного телетекста Руджеро Манфреди, в полном
  восторге от самого себя, размахивал руками и кричал мне и Хельге:
   - Ну, что я говорил?! А если бы я занимался литературой с детства?!
  Гениальный текст! Фантастика!.. Вот вам и первый результат!..
   И Манфреди потыкал пальцем в сторону Эриха, который уже кому-то дик-
  товал наш адрес.
   - По-моему, реклама омерзительная, - горько сказала Хельга и попыта-
  лась меня погладить.
   Но я увернулся. От странного и смутного предчувствия я так разнервни-
  чался, что чуть было не цапнул за ногу этого восхищенного собой дурака
  Руджеро! Тем более, что мне, как и Хельге, реклама показалась отврати-
  тельной.
   - Нет, нет, - сказал Эрих в трубку. - Сейчас уже слишком поздно.
  Зверь уже отдыхает. А вот завтра, начиная с десяти часов...
   Но Эриха явно перебили, потому что он замолчал, будто наткнулся на
  стену, и мы с Хельгой и Руджеро увидели, как Эриха округлились глаза,
  приоткрылся рот, и он еле-еле выдавил из себя:
   - Да... Да, конечно. Пожалуйста...
   Трясущейся рукой перепуганный Эрих протянул мне телефонную трубку и
  потрясенно прошептал:
   - Мартын... Тебя к телефону...
   Я так и знал! Я так и знал!.. Ну, кто может в Мюнхене позвать меня к
  телефону?!!
   На мгновение в башке мелькнула шальная мысль - мой Плоткин откуда-то
  все узнал, прилетел за мной в Германию,