ию, тут его сведения пополнились по-
  лицейскими и газетчиками, а теперь он еще и мою фотографию увидел по те-
  левизору... И вот, наконец!..
   Но, как бы ни была заманчива и прекрасна эта мысль, - правде нужно
  смотреть в глаза: у моего Шуры никогда не будет таких сумасшедших денег
  на билет Петербург-Мюнхен и обратно. И он никогда ничего и ни от кого не
  узнает, пока я сам не доберусь до Петербурга и не расскажу ему всю эту
  историю...
   Значит, кто это может быть? Правильно! Это может быть только Таня
  Кох!
   А вот это мне уже совершенно ни к чему. Я от нее и тогда-то еле-еле
  ушел, - так она мне пришлась по сердцу. И если теперь я дам слабинку и
  расклеюсь - мне уже никогда не видать Петербурга, Водилу, Шуру Плотки-
  на... Я тоже не каменный! Черт меня дернул войти тогда с нею в Кон-
  такт!.. Теперь вот хлебай то, что сам сварил!
   Телефонная трубка лежала на журнальном столике, и я ВИДЕЛ, как там,
  на другом конце провода, в хорошо знакомой мне маленькой однокомнатной
  квартирке, называющейся здесь почему-то "апартаменты", сидит в домашнем
  халатике Таня, и, всхлипывая, кричит мне в трубку:
   - Кот, родной мой?.. Не бойся, я приеду за тобой завтра!.. Я тебя вы-
  куплю у этих людей! Я освобожу тебя... Я как раз получила "вай-
  нахтсгельд" четыреста марок! Это такие праздничные деньги к зарплате пе-
  ред Рождеством... Так что я теперь богатенький Буратино! Не волнуйся,
  Кот, я завтра у тебя буду! Я тебя обязательно выкуплю.