что думать о своих подданных, живущих за рубежом, нет просто ни у кого
  ни сил, ни желания...
   - Жаль, - жестко сказал Эрих-Готфрид Шредер без малейшего моего учас-
  тия. - И вас жаль, и ваших поданных.
   - Погодите, погодите!.. - разволновалась Нюся голосом русского ви-
  це-консула. - А если мы сделаем так? Вы отдаете мне этого Кота за ка-
  кую-то небольшую разумную сумму, он переезжает к нам в дом - у нас впол-
  не приличная двухкомнатная квартирка в Нимфенбурге. Нас в ней всего чет-
  веро - жена, я и двое детишек... Ну, еще кошечка Нюся. Надеюсь, они под-
  ружатся... А когда подойдет срок нашего возврата в Москву, мы его, ко-
  нечно, заберем с собой. А там я через кого-нибудь из друзей отправлю его
  в Петербург, по тому адресу, который вы назовете... Идет?
   - А когда кончается срок вашего пребывания в Германии? - самостоя-
  тельно спросил Эрих.
   - Скоро, - с грустью, и тоже без нюсиной подсказки, проговорил ви-
  це-консул. - Через год и три месяца.
   - К сожалению, я вынужден вам отказать, - опять-таки сам сказал Эрих.
  - Нашему Коту нужно попасть в Петербург в ближайшее время. Наш Кот
  столько ждать не может.
   Так заканчивать разговор с Нюсей и ее вице-консулом было бы
  свинством. И я, устами Эриха Шредера, добавил:
   - Но если этот Кот еще у нас немного задержится, то милости просим к
  нам в гости с детьми и вашей Кошечкой Нюсей. Запишите, пожалуйста ад-
  рес...
   И Эрих продиктовал наш адрес русскому вице-консулу