нсулу и его Нюсе. Когда
  Эрих положил телефонную трубку, Хельга соскользнула с дивана на ковер,
  улеглась на живот, взяла меня за передние лапы, притянула к себе и звон-
  ко поцеловала в нос. И заявила:
   - Если следующий звонок последует от английской королевы Елизаветы
  или, на худой конец, от принца Чарльза, и к телефону попросят нашего Ко-
  тика, - я уже ничему не удивлюсь!..
   Я был бы совсем не против, чтобы Хельга поцеловала меня еще раз - тут
  я очень хорошо понимаю Руджеро Манфреди, но в это мгновение я вдруг по-
  чувствовал, как к дому на автомобиле подъезжает Таня Кох!
   Не УСЛЫШАЛ, а именно ПОЧУВСТВОВАЛ. Как в Петербурге, лежа в кресле, я
  чувствовал, когда Шура входит в лифт, когда нажимает кнопку нашего эта-
  жа, когда роется в карманах в поисках ключей от квартиры...
   Последние годы я это так явственно ЧУВСТВОВАЛ, что даже ВИДЕЛ сквозь
  двери, лестничные пролеты, толщенные стены, и даже через очень большие
  расстояния! Это то, о чем я уже как-то говорил - НЕОБЪЯСНИМОЕ, присущее
  только нам - Котам. ОНО в нас совершенствуется и обостряется под воз-
  действием взаимной ЛЮБВИ. Я вырвался от Хельги и помчался в сад к калит-
  ке. На бегу промелькнула мысль - "А почему я так реагирую на Таню Кох?..
  При чем тут Таня?! Я понимаю - Шура Плоткин... Водила, наконец! Люди, с
  которыми меня связывает черт знает как много!"
   Доскакал до калитки и сообразил: Таня Кох была единственным и послед-
  ним звеном между мной и Водилой... А кем для меня