и внимания, далеко выходящие за пределы рядовых отно-
  шений шефа и подчиненной.
   Но, в основном, Руджеро волновался из-за неясности, которая заслоняла
  от него все - просить за меня пять тысяч марок или семь? И если семь, то
  до какого предела снижать цену при возможной торговле, чтобы не прога-
  дать самому и не потерять покупателя?
   Профессор фон Дейн был одновременно и счастлив, и взволнован. Взвол-
  нован нескромными волоокими взглядами этого смазливого и потертого
  итальянца на Таню, и счастлив тем, что Таня не обращала на эти взгляды
  ни малейшего внимания! А еще он волновался - согласится ли, наконец, Та-
  ня Кох сегодня поужинать с ним в одном очаровательном испанском ресто-
  ранчике в Швабинге? Она уже столько раз отказывалась от подобных предло-
  жений без каких-либо видимых причин...
   Я тоже был взволнован. Так же, как Руджеро - совершенно различными
  обстоятельствами.
   От того, что снова вижу Таню...
   От того, что в случае моей покупки кем-нибудь, и последующего естест-
  венного переезда черт знает куда, из моей жизни уйдут и Хельга, и Эрих,
  и Руджеро, к которым я ничего, кроме благодарности и дружбы не испыты-
  вал.
   А это очень-очень важно в наше сегодняшнее жестокое время - время
  "Пилипенков и Васек" разных мастей и сословий нашего Российского розли-
  ва...
   Да и Германия - самая сытая, самая богатенькая, как говорил Водила, -
  только из-за бугра раем кажется. То и дело, особенно в бывшей "демокра-
  тической",