емокра-
  тической", вспыхивает погромная ненависть к "посторонним", "ненемцам", и
  это каждый раз честно показывают по телевизору. И я - посторонний Герма-
  нии Кот, случайно оказавшийся здесь, вижу на экране полыхающие общежития
  иностранцев, убежавших сюда, в Германию, в поисках спасения от своих до-
  машних "Пилипенков", вижу обгоревшие трупы детей и женщин... Вот почему
  я так благодарен этому дому в Оттобрунне. А еще я был взволнован тем,
  что не знал - как относиться к тому, что профессор фон Дейн, вне всякого
  сомнения, со страшной, прекрасной и запоздалой силой влюбленности - ну
  просто в открытую клеит нашу фрау Таню Кох!
   Как вы понимаете, в этой ситуации меня волновала только судьба Та-
  ни...
   ... Так вот, когда я говорил, "волнения были отодвинуты в сторо-
  ну...", я имел в виду то, что они в каждом из нас остались, просто раз-
  говор принял общее деловое направление. Мы сидели в гостиной, обставлен-
  ной стандартным немецким способом: низкий стол с кафельной столешницей,
  с одной стороны стола - диван на троих, с другой - диванчик для двух че-
  ловек, а с третьей стороны - кресло. Все в одном цвете, в одном стиле.
   С четвертой стороны обычно ни черта не ставят. Чтобы не заслонять ни-
  чем и никем стоящий в дальнем углу гостиной телевизор.
   Почему я упомянул о немецком стандарте? Хельга регулярно получает на
  халяву каталоги торговых домов "Отто", "Неккерманн", "Квелле", "Бадер",
  рассчитанные, прямо скажем, на небогатых людей. А в