час сижу с Людьми за одним столом, я,
  конечно же, совершенно не учитываю рядовую, повседневную совместную
  жрачку с Шурой, когда мы вдвоем лопаем и треплемся о том о сем. И то, в
  Петербурге для таких трапез у меня было свое место - у плиты, а у Шуры
  свое - за кухонным столом.
   С Водилой было еще проще. Кабина грузовика есть кабина грузовика, и
  от этого никуда не денешься. Тут, хочешь-не хочешь, а все будет на рав-
  ных!..
   Или, к примеру, та самая ночная пьянка с Эрихом у него на перине,
  когда - "Гуляй, Степа!..", и фарш из одной тарелки...
   Короче говоря, богатый, распектабельный и известный профессор, тепло,
  мило и элегантно объяснил, почему не собирается меня покупать. Роскошная
  фальшивка с именами короля Карла Двенадцатого и царя Петра Первого, яко-
  бы являющихся крестными отцами всего "моего" рода, тоже не произвела
  должного впечатления.
   И от этого мои замечательные торговцы - Руджеро и Эрих - заметно при-
  уныли. Я даже просек мелковатую мыслишку, промелькнувшую в голове им-
  пульсивного Руджеро - не торопится ли он с женитьбой на Хельге? Ну, не
  свинья ли?!
   Но в то же время я неотрывно и внимательно следил за профессором фон
  Дейном и ЧУВСТВОВАЛ, что это еще далеко не конец разговора!..
   Почти три месяца тому назад профессор Фолькмар фон Дейн проиграл ка-
  ким-то смутным силам России ЗДОРОВЬЕ, а может быть, и ЖИЗНЬ СВОЕГО ПАЦИ-
  ЕНТА - моего Водилы.
   Кто-то там, в Петербурге или Москве, по неясным, но дурно