о пахнущим
  причинам не дал профессору фон Дейну прооперировать Водилу и постараться
  целиком вернуть его к СОЗНАТЕЛЬНОЙ жизни. Кто-то посчитал это для себя
  опасным...
   Профессор же, как и любой хороший и удачливый целитель, окруженный
  аурой внимательного почтения и венками легенд, причисляющих его чуть ли
  не к лику святых - был натурой безусловно артистичной. Причем, несомнен-
  но талантливо артистичной! И второй раз уйти со сцены под звук собствен-
  ных шагов он не имел права...
   Ни Хельга, ни Руджеро с Эрихом, ни даже я, вокруг которого вертелась
  вся эта свистопляска, для него сейчас не имели ни малейшего значения.
   В "зрительном зале" Фолькмара фон Дейна сидел один-единственный зри-
  тель - Таня Кох. И для нее он был готов сделать все, что угодно!
   Это я ощутил своим КОТОВО-НЕОБЪЯСНИМЫМ ПРЕДВИДЕНИЕМ, и ждал следующе-
  го хода профессора. И дождался...
   После того, как Хельга налила в чашку фон Дейна еще кофе, тот отки-
  нулся в кресле и, задумчиво помешивая ложечкой сахар в чашке, негромко
  соврал:
   - Вот что пришло мне сейчас в голову...
   То, что э т о (?) пришло ему в голову гораздо раньше - я хвост кладу
  на плаху!
   - Неподалеку от моего дома, на самой окраине Грюнвальда, - продолжил
  профессор, и я увидел, как вытянулись рожи у Эриха и Руджеро, а Хельга
  иронически подняла брови. Грюнвальд - самый, что ни есть, миллионерский
  район Мюнхена! - живет один мой старинный приятель и, в некотором роде,
  пациент... Несмотря на