ем.
   Кстати, это и с Котами случается. Какое-нибудь нервное потрясение,
  или, опять-таки, возраст... Жалкое зрелище. И смех и грех.
   А этому жирному борову - так и надо! Не будет обзывать незнакомых Ко-
  тов "омерзительными чудовищами". И все его последующие извинения - мне
  до фонаря. До лампочки, как говорил Водила.
   Короче, подваливает этот белый катафалк с ангелом на капоте к нашему
  дому, останавливается впритык к профессорскому "Ягуару", и из-за руля
  выскакивает...
   Я не оговорился. Именно, "выскакивает" этаким козликом - худенький
  седенький мальчик среднего роста. Старая короткая потертая кожаная курт-
  ка на белом меху, красная клетчатая байковая рубаха, сильно выношенные
  белесые джинсы, пижонски заправленные в коротенькие ковбойские остроно-
  сые сапожки. Только без шпор.
   Так, думаю. Все-таки захватил Он своего шофера! Не понадеялся на
  собственную сообразительность, тупица толстая. Сейчас из задней двери и
  Сам вылезать будет, аристократ херов...
   А оттуда никто не вылезает. Мало того, этот худенький пожилой мальчик
  в джинсиках хлопает профессора по спине, галантно целует руку сначала
  Тане, потом - Хельге (хотя Хельга как-то говорила, что у немцев это не
  принято!), и по очереди представляется Эриху и Руджеро:
   - Фон Тифенбах... Фон Тифенбах!
   Елки-моталки! Неужели это и есть тот самый "фон Тифенбах", о котором,
  по рассказам фон Дейна, чуть ли не вся Германия судачит?!
   Гляжу со своей верхотуры - и глазам