я увидел, как Шура вырвал у нее из рук какой-то небольшой пакетик,
  бросил его на пол и стал топтать ногами...
   Из-под его башмаков взлетело облачко белого порошка...
   ТАК ВОТ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЗА ЗАПАХ!!!
   Это был запах того порошка, который Шура Плоткин отобрал тогда у сво-
  ей подружки и растоптал на моих глазах!
   Я отчетливо вспомнил, как мне тогда стало худо, когда я самую ма-
  лость, ну буквально чуть-чуть, понюхал этот порошок! Молодой был еще,
  глупый, совал нос черт-те куда. Помню, как меня рвало, как я убежал из
  дому и не возвращался к Шуре двое суток.
   С тех пор я больше никогда не видел в нашем доме эту маленькую актри-
  су из детского театра...
   Исчезли куда-то кипы фанеры. Фургон перестало бросать на рытвинах и
  выбоинах...
   Тихо и плавно я поплыл над своим родным пустырем, над нашим домом и,
  совершенно не удивляясь ничему, сверху увидел СЕБЯ и ШУРУ. Мы с Шурой
  чинно гуляли. Шура мне что-то рассказывал, видимо интересное, потому что
  я все время поднимал голову, чтобы заглянуть ему в лицо...
   Увидел я и своего приятеля бесхвостого Кота-Бродягу, который вел на
  двух поводках Пилипенко и Ваську. И Васька, и Пилипенко, оба на четве-
  реньках, грызлись между собой и тянули в разные стороны так, что Бродяга
  еле справлялся с ними обоими...
   Я увидел, как за мной и Шурой на брюхе ползла та самая рыжая Кошка,
  которую я все-таки дотрахал тогда в клетке. Она жалобно стонала и умоля-
  ла о прощении, и я понимал, что в конце