овался! У него даже глаза ув-
  лажнились...
   Он с трудом отвел от меня взгляд и повернулся ко всем, стоящим вок-
  руг:
   - Ну, как же можно было его так невыгодно фотографировать?! - фон Ти-
  фенбах огорченно потряс рекламной листовкой с моим идиотским оскалом. -
  Посмотрите внимательней - ведь этот Кот поразительно и мужественно кра-
  сив! Как удивительно идет ему его рваное ухо, как украшает его этот шрам
  через всю физиономию, и как много говорит о его бойцовских качествах...
  Да такому шраму позавидует любой бурш-дуэлянт!
   Вот этого я о себе никогда не слышал! Остается только узнать, что та-
  кое "бурш-дуэлянт" и будем считать, что до Петербурга мы с Фридрихом фон
  Тифенбахом обрели друг друга.
   Но, что?.. Что я мог поделать?! Там Шура Плоткин, а с ним - вся моя
  жизнь! Там беспомощный, оклеветанный и неподвижный Водила... Там, в кон-
  це концов, мой единственный и верный друг - бесхвостый Кот-Бродяга!
   Там, перед Моим Собственным Домом - Мой Собственный Пустырь, населен-
  ный Моими Собственными Приятелями и Собственными Врагами - Кошками, Ко-
  тами, Собаками...
   Словно прося прощения за будущее предательство, я перепрыгнул с крыши
  "Роллс-Ройса" на его теплый капот, и уселся рядом с Фридрихом фон Тифен-
  бахом, который продолжал вещать:
   - И потом, фотография же совершенно не передает его потрясающие раз-
  меры! Вы бы для сравнения хоть какую-нибудь кошку посадили бы рядом...
   - Рядом с ним кошек лучше не сажать, - пробормотал Руджеро.