уджеро.
   - Ах, даже так?! - воскликнул фон Тифенбах и уставился на меня с та-
  ким нескрываемым завистливым любопытством, что я даже почувствовал себя
  неловко за свои круглогодичные неограниченные сексуально-половые возмож-
  ности, далеко выходящие за рамки пресловутых мартовских нормативов.
   Куплен я был самым роскошным образом! За столом - с остатками пирож-
  ных, свежим кофе и каким-то фантастическим шампанским, которое оказалось
  у фон Тифенбаха в его "Роллс-Ройсе".
   Он вручил Эриху конверт с десятью тысячемарковыми бумажками и сказал,
  что в доме, к сожалению, не было больше денег, а в его банке - обеденный
  перерыв. Было всего девять тысяч, и ему пришлось взять у кухарки тысячу
  из продуктовых денег. Но он посчитал, что лучше ему заплатить герру Шре-
  деру "кэш" - то есть наличными. Ибо, если он, фон Тифенбах, выпишет гер-
  ру Шредеру чек даже на большую сумму, то Шредеру придется уплатить госу-
  дарству пятьдесят процентов налога! В итоге в руках уважаемого герра
  Шредера останется значительно меньше десяти тысяч марок...
   Он, фон Тифенбах, отлично понимает, что за такого Кота десять тысяч -
  цена, прямо скажем, невысокая. Поэтому он хотел бы что-нибудь сделать
  для всей столь симпатичной ему семьи Шредеров. При этом он так посмотрел
  на Хельгу, что Руджеро чуть не прокусил ему сонную артерию.
   Ошалевший от такой неожиданно большой суммы и от непосредственного
  присутствия в его доме самого Фридриха фон Тифенбаха, Эрих пролепетал,
  что