рассказывает мне об этом споре, кается, просит
  прощения.
   - Да ладно тебе убиваться, - говорю. - Не боись!
   Звонит этот мужик. Присылает за нами машину с охраной - два таких
  бычка в кожаных курточках. Оружием от них за версту разит. Едем в Репино
  по Приморскому шоссе. Бычки всю дорогу молчат, словно говна в рот набра-
  ли. А может, служба у них такая...
   Приехали. Стоит в лесу домина в три этажа за каменным забором и прос-
  то лопается от денег! Уж на что я ни хрена в этом не понимаю, а вижу,
  что все тут шелковое, плюшевое и золотое. И мебель вся старинная, но
  разная. По запахам - только-только отреставрированная. Богатство неви-
  данное прет из каждого уголка. На столиках журналы иностранные, бутылки
  с яркими наклейками. А книжки - ни одной! Зачем ему был университет, ду-
  маю?.. И все пропахло этой Кошкой. Ну все, стерва, изгадила. В самом
  прямом смысле этого слова.
   Приводят ее. Вот, говорят, знакомьтесь - Египетская Миу. Бешеных ба-
  бок, говорят, стоила!.. Но я вам скажу - ничего особенного. Рядовой ва-
  риантик. Только уши гораздо больше, чем у наших. И вся пышет злобой.
   Короче, прихватил я ее за шкирятник, придавил ее египетскую морду к
  персидскому ковру и оттрахал за милую душу по самое некуда!.. Она, прав-
  да, лезла потом лизаться и всякое такое, но мне это уже все было "до фе-
  ни", как обычно говорит Шура Плоткин.
   Мужик с Шурой на радостях треснули по несколько рюмашей чего-то заг-
  раничного, получили мы сотню