ню долларов, и нас уже без охраны, только с
  одним шофером, повезли домой в Петербург. Мы с Шурой потом так смея-
  лись!..
   Так вот я вам скажу - тот трехэтажный домина нашего русского миллио-
  нера, упиханный хрусталем, старинной мебелью, картинами в золотых рамах,
  обоссаными персидскими коврами, воняющий Кошачьим дерьмом, тот дом и в
  подметки не годился удивительному дому Фридриха фон Тифенбаха!
   Подкатили мы к дому, но в гараж заезжать не стали. Остановились у са-
  мой веранды.
   Тут нас, ну точно как в одном кино, все выскочили встречать! И шо-
  фер-секретарь, и садовник - за все про все, и кухарка-консерватор, и
  польская девушка для домашней чистоты и половых упражнений.
   - Вылезай, Кыся, - прекрасно произнося мое имя, говорит фон Тифенбах.
  - Сейчас я тебе всех представлю.
   - Да не надо, Фридрих, - говорю. - Не трудись. Я и сам допер - кто
  есть кто.
   Но тут Фридрих очень твердо говорит:
   - Я тоже, вроде вас с Шурой, проповедую некоторые принципы. Я спокой-
  но могу наплевать в физиономию равного себе или стоящего выше. В чем ме-
  ня постоянно и упрекает так называемая "элита". Я для них - некий
  "Enfant terrible" - позор высокородной фамилии. Однако в отношении лю-
  дей, стоящих ниже или по каким-либо причинам зависящих от меня - я обя-
  зан соблюдать все правила приличия. Поэтому, Кыся, будь любезен вылезти
  из машины и принять участие в маленькой торжественной церемонии.
   - Нет проблем, - сказал я и выпрыгнул