мне Фридрих
  фон Тифенбах.
   - Однако я впервые сижу за одним столом с кошкой, ради которой мы все
  сюда собрались, - весело проговорил Хельмут и слегка брезгливо переспро-
  сил: - Как вы сказали ее зовут, Фридрих?
   - ЕГО зовут Кыся, - жестко произнес фон Тифенбах. - Или, если вам
  угодно - Мартын.
   От злости фон Тифенбах неожиданно правильно произнес мое настоящее
  имя.
   И тут происходит самое потрясающее событие этого вечера!
   Не успевает Фридрих выговорить мое имя, как из большой модной сумки
  Моники фон Тифенбах-Хартманн раздается уже не кажущийся мне, а самый
  настоящий, истерически-торжествующий лай Дженни, в котором я слышу:
   - Я знала!!! Я знала, что найду тебя!.. Мартынчик, любимый!.. Да, вы-
  пустите меня, черт вас подери, из этой дурацкой сумки!..
   Я уже собираюсь броситься вперед на освобождение Дженни, как Моника
  сама открывает свою необъятную сумку и оттуда, буквально птичкой, прямо
  на стол, выпархивает перемазанная пудрой и губной помадой, тушью для
  ресниц и каким-то розовым кремом, вся в мельчайших обрывках бумажных
  салфеток моя милая, умная и нежная подружка Дженни, с которой я провел в
  море всего лишь двое суток, а уже месяца три вспоминаю о ней с такой
  благодарной теплотой, какой не чувствовал, пожалуй, ни к одной Кошке.
   Дженни бросается ко мне, я бросаюсь к ней, Моника с криком "Спасите
  собачку!" бросается к нам, пять кельнеров бросаются к Монике, весь рес-
  торан в шоке, а какой-то мудак уже