озможно.
   Поэтому, несмотря на строжайшие запреты есть что-либо кроме этого
  "Фолькорн..." и так далее, Дженни с аппетитом волкодава стрескала поло-
  вину моего сырого фарша потрясающей свежести и вкусноты, сказав, что
  только со мной она познает счастье, как в любви, так и во всем ос-
  тальном...
   Во второй раз Фридрих заглянул под скатерть и предложил мне посмот-
  реть, как подают здесь вино.
   - Вылезай, не пожалеешь, - пообещал он мне.
   Я позвал Дженни с собой. Но она, точно повторив мои словечки, услы-
  шанные от меня еще на корабле, заявила, что все эти "понты" и "примочки"
  она видела уже сто раз. Это занятие и зрелище для идиотов вроде ее Хозя-
  ина - Гельмута Хартманна. Лучше она, Дженни, пока немного передохнет, а
  вот когда я снова вернусь под стол после того спектакля, который я увижу
  там наверху, она мне такое расскажет, что у меня шерсть встанет дыбом!..
   Я вылез из-под стола как раз в тот момент, когда Специальный Винный
  кельнер, даже одетый иначе, чем остальные кельнеры, в белых перчатках,
  показывал фон Тифенбаху бутылку, завернутую в крахмальную салфетку с мо-
  нограммой "Тантриса", но так, чтобы этикетка была видна.
   - Нет, нет! - отказался Фридрих. - Истинный знаток - герр Хартманн. А
  мне, пожалуйста, потом - доппель-водку.
   Винный кельнер почтительно поднес бытылку Гельмуту. Тот с преувели-
  ченным вниманием прочитал наклейку, очень, ну очень важно кивнул голо-
  вой, а этот Спецкельнер открыл бутылку