си-
  деть и ждать у моря погоды... А если бы ты меня не встретила? Это же
  страшно подумать!
   - Я знала, я знала, что обязательно встречу тебя!.. - восторженно
  пролепетала она и снова стала валиться на спину.
   Но поняв, что у меня сейчас нет никакого желания "слиться с ней в
  едином экстазе", как когда-то говорил Шура, она перешла на совершенно
  деловой тон:
   - Боже мой, Мартынчик! Ну, подумай сам, - кому я могу все это расска-
  зать? С Людьми я не умею разговаривать, а этому болвану, к которому по
  настоянию врача меня все-таки водили на случку, - так ему бесполезно
  что-либо вообще говорить...
   - Какому еще "болвану"? - удивленно спросил я.
   - К такому же, как и я, карликовому пинчеру - Принцу. И стоило это
  пятьсот марок! Представляешь себе?! Только потому, что у него выставоч-
  ных медалей в сто раз больше чем мозгов. Полный идиот! Кстати, к тому же
  - истерик и импотент. Я пыталась объяснить Монике, что она выбрасывает
  пятьсот марок на ветер, но она меня не поняла. Меня вообще никто, кроме
  тебя, Мартынчик, не понимает...
   Придя в себя от испуга и неожиданности, Дженни еще что-то такое бол-
  тала, но я уже слушал в полуха.
   В голове вертелись и переплетались в тугой клубок мысли о том, как
  защитить Фридриха...
   ...как уберечь Монику!
   ...как связаться с полицейским Рэксом?
   ...как, в конце концов, мягко выражаясь, "нейтрализовать" Хартманна и
  Мозера?
   - Скажи, пожалуйста, ты любишь Монику? - спросил