нни, прервав
  ее на весьма лестной для меня фразе, в которой она сравнивала досто-
  инства и размеры моего "мощного и роскошного члена" с "полустоячими и
  плюгавенькими" достоинствами и размерами члена этого пинчера Принца, об-
  вешанного медалями и дипломами всех Собачьих выставок планеты.
   - Что?.. - переспроила Дженни.
   Она все еще пребывала в сфере половых оценок и размышлений, и не слы-
  шала моего вопроса.
   - Я спросил - любишь ли ты Монику? - разозлился я.
   - Очень! - искренне воскликнула Дженни. - А Гельмута - видеть не мо-
  гу!
   Ох уж эти мне высокородно-экзальтированные особы! Проще надо быть,
  милые дамы, проще...
   - Прекрасно, - сказал я. - А как ты относишься к Фридриху фон Тифен-
  баху?
   - С грандиозным уважением!
   - Тогда, как говорят в Одессе - слушай сюда! - сказал я ей.
   Честно говоря, эта хохмочка моего Шуры Плоткина. Но я подозреваю, что
  она появилась на свет еще до Шуриного рождения. Я за свои шесть лет соз-
  нательной жизни слышал эту шуточку от самых разных людей сто тысяч раз!
  Я просто Шуре об этом не говорил, чтобы не огорчать его...
   - Даю тебе боевое задание, - продолжил я. - Узнать, где Гельмут хра-
  нит "Матрешку" и пультик к ней, которые он привез из России. И упаси те-
  бя Боже к ним притрагиваться!.. Поняла?
   Дженни закивала своей изящной головкой. Ну как я мог пригрозить ей,
  что перекушу ее тоненькую прелестную шейку?! Господи, ну не сволочь ли я
  после этого?! Тьфу! Сам себе противен...