да мы вышли за калитку, Фридрих меня сразу же предупредил:
   - Кыся, не откажи в любезности, пожалуйста, иди рядом со мной. Не
  убегай далеко. Здесь очень многие выгуливают своих собак и ...
   - Не боись, Фридрих! - прервал его я в нашей с Шурой российской мане-
  ре. - Всех ваших Собак я видел в гробу и в белых тапочках.
   - Как?! - не понял Фридрих. - В каких тапочках? Повтори, пожалуйста,
  еще раз.
   - Ну, это только так говорится, - поспешил я его заверить. - Дескать,
  пусть только сунутся!..
   - Прелестно, - сказал Фридрих. - Я ценю твою храбрость, но все же
  попрошу тебя держаться рядом со мной.
   Причем это было сказано тоном, противоречить которому просто не имело
  смысла.
   И я пошел рядом с Фридрихом, поражаясь такому отточенному сочетанию
  интеллигентной вежливости с непреклонной волей Человека, привыкшего к
  неукоснительному исполнению своих распоряжений.
   Разные мелкие приключения начались сразу же, как только мы направи-
  лись к лесу.
   Откуда ни возьмись перед нами вдруг возникла очень пожилая и очень
  высокая дама с аккуратно уложенными букольками седых волос. Дама была
  завернута в красное клетчатое одеяло - точно такое же, как и то, на ко-
  тором я спал сегодняшней ночью. В одной руке дама держала длиннющую ко-
  ричневую сигарету, вставленную в полуметровый мундштук, а в другой руке
  - туго натянутый поводок, уходящий куда-то в траву.
   Поначалу я подумал, что там в траве пасется или писает Собачка этой
  дамы.