обветренностью лиц, и конечно, руками! Вот
  руки у них были полностью одинаковые. Чисто вымытые, с грубыми потрес-
  кавшимися ногтями, с неистребимо въевшимися следами масел, грязи, метал-
  ла. В застарелых шрамах и ссадинах. Сильные пальцы в безвкусных золотых
  перстнях, широкие запястья перепоясаны браслетами дорогих красивых ча-
  сов. Из-под расстегнутых воротников клетчатых рубах поблескивают золотые
  цепи толщиной с хороший поводок для крупной Собаки.
   Но самое главное - они пахли совершенно одинаково! Бензином, соляр-
  кой, перегоревшими маслами и хорошим коньяком. Нет, конечно, личные за-
  пахи, я бы сказал - индивидуальные, у них тоже были достаточно выражены.
  Но запах их профессии - водителей тяжелых дальнорейсовых огромных грузо-
  виков - был един.
   - Слава те Господи! Пришла, кыся хренова!.. - сказал "мой" двухметро-
  вый. - Я, понимаешь, открываю шаланду, а она лежит себе на пакете и
  дрыхнет без задних ног! Все проспала - и таможню, и паспортный контроль,
  и отплытие...
   - Ох, и кот! Ну, здоровый, стервец!.. - восхитился Лысый.
   - Да, кошечка - будьте-нате, - сказал "мой". - А может, она того?.. С
  "икрой"? Как говорится, "кыся в положении", а?..
   - Ты чо?! Повылазило у тебя, что ли! - возмутился Лысый. - "Кошечка",
  "в положении", "кыся"... У тебя глаза есть? Какая это тебе "кыся"?! Это
  же форменный кот! Глянь, у твоей "кыси" - яйца, как у жеребца! Нашел се-
  бе "кысю"...
   - Точно! Ну, надо же?!. - поразился "мой" и вытащил