олькмара фон
  Дейна к его "Ягуару", который он оставил на улице за нашими воротами.
  Распрощались и пошли с Фридрихом обратно в дом.
   - Ты не будешь возражать, если я еще немного пошляюсь? - осторожно
  спросил я у Фридриха. - Здесь днем прогуливалась одна вполне симпатичная
  Кошечка, и я был бы непрочь с нею познакомиться...
   - Причина абсолютно уважительная, - сказал Фридрих. - Шляйся, сколько
  тебе угодно. Кланяйся Кошечке!.. А я пойду спать. Что-то я сегодня себя
  неважно чувствую...
   Я пожелал Фридриху спокойной ночи, напомнил ему, что он должен при-
  нять на ночь полтаблетки лекарства, регулирующего давление крови, и таб-
  летку "Бромазанила" - чтобы лучше спать. Об этом меня еще в "Тантрисе"
  попросила Таня - напоминать, напоминать и напоминать Фридриху об этих
  вещах. Потому что за своим здоровьем он не следит совершенно...
   Фридрих поблагодарил меня и ушел в дом. А я остался в саду. Наверное,
  впервые в моей долгой и путаной жизни, все Кошки мира мне были сейчас до
  фонаря, до лампочки, как говорили Шура с Водилой. И про "дневную симпа-
  тичную Кошечку" я наплел Фридриху самым бесстыдным образом! Кому, как не
  мне было отлично знать, что немецкие Кошки по ночам не разгуливают вроде
  наших, а, так же как и их добродетельные Хозяева, укладываются на боко-
  вую уже к девяти часам вечера!..
   Мне просто нужно было остаться одному, чтобы спокойно и вдумчиво, без
  торопливости и боязни, что кто-то мне может помешать, поискать бомбу в
  виде