ом по столу. Он вызы-
  вает меня как свидетеля... А Фридриха, Таню и Шуру - как моих переводчи-
  ков.
   Эрих Шредер тоже рвется в переводчики, размахивает книжками Ричарда
  Шелдрейса и Конрада Лоренца, на на него никто не обращает внимания...
   Я поднимаюсь со своего места на задние лапы, передней лапой сразу
  указываю на Франца Мозера и спрашиваю, почему он не на скамье подсуди-
  мых?
   Фридрих, Таня и Шура нестройным хором переводят мои слова на Челове-
  ческий язык, но в эту секунду толстая девица и Франц Мозер выхватывают
  автоматы и начинают нас всех расстреливать!..
   Падает Фридрих, падает фон Дейн, Таня, Шура с простреленным животом
  корчится на полу... Я чувствую, как в мое тело впиваются несколько пуль,
  слабею, и угасающим сознанием вижу Рэкса и Кота- Бродягу, летящих через
  весь зал на толстую девку и Франца Мозера...
   Слабо вижу рыдающую, почему-то мокрую и очень холодную Дженни... Она
  старается зализать мои раны, но все время соскальзывает языком с крово-
  точащих дырок в моем теле - вниз, к ЭТОМУ САМОМУ МЕСТУ!..
   Я хочу сказать ей, что в такой момент это кощунственно и отврати-
  тельно, но силы меня покидают, я не могу вымолвить ни слова - ни по-Жи-
  вотному, ни по-Шелдрейсовски, и я, понимая, что умираю, в ужасе...
   ...ПРОСЫПАЮСЬ!
   Сердце колотится так, словно вот-вот разорвется на тысячи частей! Но,
  кажется, сон продолжается... Потому что около меня лежит мокрая и холод-
  ная Дженни и что-то лепечет мне в ухо!..