Я окончательно открываю глаза. Рядом, действительно, Дженни! Действи-
  тельно, жмется ко мне, стараясь согреться в моей шерсти... И, действи-
  тельно, мокрая и холодная!
   - Боже мой... Откуда ты, Дженни?! - шепчу я ей, боясь, что Фридрих
  услышит нашу возню и проснется. А у Дженни зуб на зуб не попадает.
   - Ма-ма-ма-мартынчик!.. - говорит она. - У ме-ме-меня жуткие новос-
  ти!..
   - Что?! Что случилось?! - испугался я и лапой прикрыл дверь в спальню
  Фридриха. - Говори!
   - Ма-ма-мартынчик, я так бежала... Дождь, снег, очень мокро, и я про-
  лезла под вашими воротами, а у вас в саду меня чуть не съела какая-то
  ужжжжасная Собака! Вся рыжая, а кончик хвоста белый... Я чуть не погиб-
  ла!.. Так страшно... Хорошо, что ты мне показал все проходы в дом!
   (Дженни с Моникой позавчера к нам заезжали за чем-то, и я просветил
  Дженни насчет всех моих входов и выходов в дом и из дома.)
   - И эта рыжая Собака лает таким тоненьким голосом, а зубы у нее! Ты
  бы видел эти зубы!.. Кошмар...
   - Видел, видел! Это не Собака. Это одна моя знакомая Лисица. Что за
  новости? Не отвлекайся!..
   Дженни лежит у меня под лапой, жмется ко мне, трясется, бедняга, и
  рассказывает следующее: с вечера Гельмут посмотрел по телевизору ка-
  кую-то передачу и ужасно разнервничался! А потом сказал Монике, что ему
  все равно нужно заехать в одно место по делам фирмы и он может выгулять
  заодно и Дженни. Моника была только рада! Но поехал Гельмут не выгули-
  вать