н Моника. - Гельмут уехал по делам, я
  одна дома и могу тебе сказать, что жизнь с ним стала для меня невыноси-
  мой... А тут еще это трагическое исчезновение Дженни! Дженни, которая
  была единственной отдушиной в моей жизни...
   - Успокойся, детка, - сказал ей Фридрих, и я увидел, как у него зад-
  рожал подбородок. - Твоя отдушина сидит напротив меня и мы все втроем
  завтракаем - Дженни, Кыся и я.
   Тут Моника совсем разрыдалась, но уже от счастья, и попросила Дженни
  к телефону. Фридрих положил трубку перед Дженни, и та, наклонив головку,
  выслушала за одну минуту столько ласковых слов, сколько я не слышал за
  шесть лет своей жизни!
   Оставшиеся несколько дней до Рождества я был постоянно занят ожидани-
  ем приезда Гельмута с "жалобами" на свой "Мерседес".
   Только не нужно думать, что я просто так сидел и ждал, когда же прие-
  дет этот вонючий Гельмут.
   Каждую ночь я спускался в гараж и проверял сохранность своей конт-
  рольной веревочки, и однажды днем, возвращаясь из сада в дом через га-
  раж, собственными глазами увидел, как Франц Мозер, порвав зацепленную
  мною веревочку, поднял крышку ящика с ракетами и проверил - на месте ли
  русская "Матрешка"! А потом зарыл ее поглубже, на самое дно ящика, и
  забросал сверху пакетами с фейерверком...
   Кроме всего прочего, в оранжерее, где стоял душный тошнотворный запах
  цветов и влажной зелени, я случайно обнаружил под ящиком от рассады ма-
  ленькую радиостанцию с магнитофоном и наушниками.