.
   - Слушаюсь, герр фон Тифенбах! - и Мозер вышел из гостиной. Я тут же
  юркнул за ним. Лишь бы он не открывал ящик с ракетами! Лишь бы не лапал
  мешок "Русский сувенир"! Если же он это попробует сделать, я постараюсь
  ему как-нибудь помешать. Как - я понятия не имел, но надеялся, что в
  экстремальный момент мне это придет в голову...
   Как я и ожидал, спустившись в гараж, Мозер тут же открыл ящик с раке-
  тами, заглянул туда, увидел знакомый пластиковый пакет (недаром я после
  отъезда полиции еще полчаса корячился - снова запихивал туда пакет с
  лыжным ботинком!) и чтобы не дать Мозеру прикоснуться к нему и пощупать,
  на месте ли бомба-"Матрешка", я неожиданно перед самым носом Мозера, да-
  же хлестнув его хвостом по лицу, вспрыгнул на крышу "Гранд-Чероки".
   Мозер в испуге отпрянул от ящика, прикрыл его, и дрогнувшим голосом
  спросил меня:
   - Тоже поедешь со мной, русская сволочь?
   Но я сделал вид, что ничего не понял, и даже потерся брылями о плечо
  Мозера. Можете представить чего мне это стоило!..
   И когда Мозер открыл дверцу "Чероки", я первым прыгнул в кабину. Там,
  у Хартманнов, я хоть смогу повлиять через Дженни на Монику - если она
  заартачится и не захочет ехать сама на "Чероки".
   Но мне этого делать не пришлось.
   Нужно было видеть, как Моника и Дженни обрадовались, увидев меня в
  красно-золотой жилетке и белой манишке с беленькой "бабочкой"!
   Дженни от меня просто глаз не отрывала, а Моника тут же согласилась
  сесть