ШЬ ОДНУ СЕКУНДУ ТОМУ НАЗАД БЫЛО ДВУМЯ
  ЖИВЫМИ ЛЮДЬМИ... ОЧЕНЬ ПЛОХИМИ ЛЮДЬМИ, НО ЖИВЫМИ. А ТЕПЕРЬ...
   А теперь звук будто бы стал сам по себе восстанавливаться, - я услы-
  шал вой полицейских сирен и отдаленный грохот рушащихся и пылающих об-
  ломков бывшего серебристого "Мерседеса" с кусками бывших очень плохих
  Людей на расчищенную от снега автомобильную стоянку учебного поля для
  игры в гольф...
   В Петербург я лечу один. Да, да... Я лечу один в Петербург. Фридрих
  не может оставить Монику, свою единственную дочь, в таком состоянии, в
  котором она пребывает все последние дни. Как бы не очень счастливо скла-
  дывалась их жизнь с Гельмутом, но десять лет совместной жизни бок о бок
  - это десять лет, и за такой короткий срок, как десять дней, зачеркнуть
  эти десять лет нет никакой возможности!..
   Тем более, что от Моники и по сей день тщательно скрывается истинная
  причина взрыва.
   Сейчас Моника переехала к отцу, и на маленьком семейно-дружеском со-
  вете, куда были приглашены только самые близкие - Фолькмар фон Дейн, Та-
  ня и я, было решено вернуть "Хипо-Банку" дом Хартманнов и тем самым по-
  гасить долги покойного Гельмута. А Моника с Дженни пока поживут у Фрид-
  риха, а там будет видно.
   Теперь подробности, от которых так оберегали Монику. Криминальная по-
  лиция Баварии вместе с какими-то русскими сыщиками докопались и в Петер-
  бурге, и в Германии до настоящего положения дел с тем самым кокаином, на
  котором я въехал в Германию.