лая немецкая осень. По существу - конец лета.
   И по автобану сейчас спокойненько бежали машины - кому куда было нуж-
  но.
   А тогда все автомобили стояли вокруг нас, рассекая темноту светом
  своих фар, и в этом свете лужи крови на асфальте были черными, а лица
  убитых и раненых сине-белыми...
   - Тебе плохо, Кыся? - спросил меня Фридрих.
   - Нет, нет!.. Постойте. Не ходите за мной!.. - ответил я.
   И я бросился на другую сторону автобана, чудом выскальзывая из-под
  колес мчащихся автомобилей. Я несся наперерез движению к знакомой полосе
  густого кустарника и редких деревьев за противоположной обочиной... Слы-
  шал, как Фридрих сказал всем остальным:
   - Не волнуйтесь. Он сейчас вернется.
   А Клаус негромко добавил:
   - Он узнал это место. Вся та история с кокаином произошла здесь...
  Помнишь, Рэкс?
   А я уже лихорадочно разгребал смерзшиеся пласты грязного снега, разб-
  расывал в стороны комья обледенелой земли под тем самым деревом, где в
  ту жуткую ночь закопал золотую зажигалку "Картье", потерянную Гельмутом
  Хартманном, найденную мною и Дженни. Которую мы так легкомысленно хотели
  подарить моему Водиле... Но вот из-под мерзлой земли показался кусочек
  тряпочной ветоши и я возблагодарил Всевышнего, что ветошь была промасле-
  на! Она не сгнила, не рассыпалась, не разорвалась, когда я, упираясь
  всеми четырьмя лапами, скользя по подтаявшему подо мной снегу, тащил ее
  из мерзлой земли.
   - Тебе помочь? - Мысленно спросил меня Рэкс