екой, потом правой, и пе-
  рекрестила меня...
   "Полицайхундефюрер" Клаус приподнял меня, поднес к самому своему лицу
  и вдруг неожиданно прошептал мне на ухо на чистом Шелдрейсовском языке:
   - Найдешь своего приятеля - шофера, передай ему, что он оправдан и
  свободен от всяких подозрений. Это мне сказали ваши.
   - Спасибо, - ответил я ему и неловко лизнул его в нос. Рэкс прижался
  ко мне своей огромной мордой, а я обхватил его лапами за толщенную шею,
  и мы немного постояли так, не сказав друг другу ни слова.
   Профессор Фолькмар фон Дейн потряс мне обе мои передние лапы. Дженни
  тихонько поскуливала, пыталась лизнуть меня в морду и чего-то вякала о
  любви, хотя я четко видел, как она "положила глаз" на Рекса...
   Таня Кох открыто плакала, тискала меня и шептала, что если бы не я...
  И что я принес ей счастье!
   А потом я просто прыгнул на худенькое плечо Фридриха фон Тифенбаха,
  обхватил его голову лапами и, не помня себя от нежности и печали, стал
  ему что-то бормотать и бормотать по-нашему, по-Животному!.. Я знал, что
  он не понимает ни слова, но у меня тоже не осталось сил на Телепатию
  по-Шелдрейсовски, и поэтому я весь в слезах, как какой-нибудь ма-
  ленький-маленький Котенок, продолжал прижимать к себе Фридриха, ставшего
  мне таким родным и близким, как Шура Плоткин, как Водила, как все, что
  мне безумно дорого на этом свете..
   - Ты не вернешься, - тихо сказал Фридрих. - Я знаю. Я вижу тебя в
  последний раз. Мне совсем