следую-
  щее:
   Колючий ледяной ветер кружил поземку по летному полю, а у самого тра-
  па нашего самолета стоял белый "Мерседес-300" с распахнутыми дверцами.
   Около него, несмотря на пронизывающий холод, с обнаженной головой,
  держа бежевую пыжиковую шапку в руках - первый и крошечный признак наше-
  го российского благосостояния ее владельца, - в распахнутой дубленке мы-
  шиного цвета, элегантно облокачивался о капот белого "Мерседеса" ни
  больше, ни меньше, как раздобревший и разгладившийся сукин сын Иван Афа-
  насьевич Пилипенко!!!
   Этот ужасный и отвратительный Кошколов и Собакодав, ловец и убивец
  невинных Собак и Котов, торговец "живым Кошачьим товаром", изготовитель
  уродливых шапок из шкурок убиенных им несчастных и очень домашних Живот-
  ных, Пилипенко - автор сотен трагедий семей, когда-то вырастивших Живот-
  ное, ставшее членом семьи, Пилипенко, подло кравшего и умерщвлявшего Жи-
  вотных на мраморных столах Института физиологии или в дачном сарайчике
  самого Пилипенко где-то неподалеку от города.
   Об этом сарайчике, помню, среди нас, Котов, ходили чудовищные леген-
  ды...
   ИТАК - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ НАЧИНАЛСЯ ДЛЯ МЕНЯ С ПИЛИПЕНКО. То есть - круг
  замкнулся.
   Несколько месяцев тому назад с именем Пилипенко для меня кончился Пе-
  тербург, а сегодня Петербург, мой любимый и родной город, - начинается с
  того же ненавистного мне Пилипенко! Просто мистика какая-то... Что же
  дальше-то будет?
   Когда мы с моей стюардессочкой спустились