апа, Пилипенко покло-
  нился нам и на ужасающем английском начал было:
   - Хай ду ю ду! Вилкоммен ту Санкт-Петербург!.. Айм вери глэд ту си
  ю...
   Тут он запнулся и крикнул по-русски внутрь машины:
   - Васька! Как там дальше?
   Сидевший за рулем Васька (тоже - хорошая сволочь!), удивился и ска-
  зал:
   - Ну, Иван Афанасьевич, ты даешь, бля! Откуда я-то знаю? Ты - хозяин,
  ты и знать должен.
   Но тут стюардессочка сказала на вполне приличном русском:
   - Получите, пожалуйста, вашего клиента и распишитесь в этой бумаге.
  Копию оставьте себе.
   Пилипенко подписал бумагу, вернул оригинал стюардессе и протянул руку
  за сумкой. Но стюардесса сказала:
   - Момент, герр Пилипенко. Я должна подтвердить Мюнхену наше прибытие
  в Санкт-Петербург.
   Она пошарила рукой в сумке, достала из-под меня спутниковый телефон и
  нажала Мюнхенскую кнопку. Подождала несколько секунд и залопотала по-не-
  мецки:
   - Фрау Кох? Все в порядке. Мы в Санкт-Петербурге. Очень холодно. Нас
  уже встретили. В полете все-все было в порядке. Передаю телефон...
   Пилипенко снова протянул руку, теперь уже за трубкой, но стюардесса
  отвела его руку в сторону и попросила к телефону меня:
   - Герр фон Тифенбах - вас!
   Я в своей Рождественской красно-золотой жилетке наполовину высунулся
  из сумки и краем глаза заметил, что у Пилипенко от изумления просто от-
  валилась челюсть! Так тебе и надо, гад... Я приложил ухо к трубке и ус-
  лышал голос Тани:
   - Ну, как ты, Кыся?