случилось во время движения, я пустил первый "пробный шар": я
  вылез из сумки, сел на спинку переднего пассажирского сиденья, точно так
  же, как я обычно сидел в нашей громадной "Вольво" - у правого уха Води-
  лы, и осторожно сказал Мите по-Шелдрейсовски:
   - Митя...
   Митя удивленно оглянулся назад, никого не увидел, и стал осматривать
  все машины, стоявшие рядом под светофором. Искал - кто это его позвал?..
   - Митя, - повторил я. - Не пугайся. Это я с тобой разговариваю - Кот
  из Мюнхена.
   - Да, ты чо-о-о-о?!! - в ужасе завопил Митя.
   - Точно, - мягко произнес я.
   - Ох, бля-а-а... - Митя открыл рот и снял руки с рулевого колеса.
   Над нами уже давно горел зеленый свет, всю Петроградскую сторону раз-
  рывал возмущенный хор автомобильных сигналов за нашей спиной, а Митя все
  никак не мог сдвинуться с места, пока я не сказал ему:
   - Поезжай, Митя. Потом где-нибудь остановимся - я тебе все объясню.
   Остановились мы только у Торжковского рынка. Митя выключил двигатель,
  повернулся ко мне и спросил меня вслух:
   - А это у меня не с пережору?
   - Нет, - сказал я.
   - А то мне последнюю неделю, понимаешь, каждый вечер приходилось ква-
  сить... Вполне может крыша поехать!
   - Нет-нет, - заверил я его. - Просто я умею Мысленно разговаривать.
  Только Пилипенко об этом не говори.
   - Да вы что?! Этому козлу?!! Да ни в жисть, блядь буду! Извиняюсь.
   - Можешь не извиняться. Говори, как хочешь. И называй меня на "ты". -
  Я подумал, что для Мити