вотному:
   - Мартын, а Мартын!.. Ну-ка, подними голову! Убери лапы с морды!
   Я одну лапу убрал, открыл один глаз - мамочки родные!.. Сидит напро-
  тив меня мой ближайший кореш - бесхвостый Кот-Бродяга. Такой сытый,
  гладкий, весь лоснится, и так приветливо на меня смотрит.
   Тут, не буду скрывать, я просто в голос разрыдался. Нервы не выдержа-
  ли... Облизались мы, обнюхались, Бродяга и говорит:
   - Кончай плакать! Идем ко мне! Безвыходных положений, Мартын, как ты
  помнишь, на свете не бывает! Это твой Человек?
   И показывает на Митю.
   - Да, - говорю. - Знакомый. Но хороший...
   - Ты ему скажи - пусть с нами идет. Жратвы на всех хватит.
   Но Митя деликатно отказался. Сказал, что в машине подождет, радио
  послушает. У него, дескать времени - навалом, он специально в своей ми-
  лиции двухнедельный отпуск взял на случай моего приезда. Пилипенко обе-
  щал хорошо заплатить...
   Зашли мы с Бродягой за дом со стороны мусоросборника, а там дверь в
  подвал открыта. Я и говорю Бродяге:
   - Это чего же тут дверь открыта? Видать, наша дворничиха Серафима ухо
  завалила!
   - Серафиму еще в ноябре прошлого года похоронили, - печально сказал
  Бродяга. - С тех пор никто эту дверь и не закрывает. Мне-то это на лапу.
  Не надо через разные дырки в подвал корячиться. А Серафиму очень даже
  жалко. Она меня часто подкармливала, пока я на работу не поступил...
   - На какую еще работу?! - поразился я.
   - В охрану, Мартын, в охрану. Сейчас кто хорошо