пуга Настя и Митя стояли
  как вкопанные с открытыми ртами.
   Я весь перемазался в каше, которая выпадала из безжизненного рта Во-
  дилы, но в какой-то момент я вдруг почувствовал, как шевельнулись его
  пальцы!
   Я не поверил самому себе, отстранился и уставился Водиле прямо в гла-
  за... И увидел, что глаза Водилы ОЖИВАЮТ!..
   - Водила! - закричал я еще сильней и даже укусил его за ухо! А Води-
  ла...
   Ну бывают же, черт вас всех побери, замечательные чудеса на нашем
  паршивом белом свете!!!
   А Водила все сильнее и сильнее прижимал меня к себе оживающими рука-
  ми, уже почти осмысленно разглядывал меня широко открытыми глазами и
  вдруг...
   И вдруг лицо его исказила мучительная гримаса, будто от очень сильной
  боли.
   Мне даже показалось, что я СЛЫШАЛ, как в его голове что-то тихо-тихо
  щелкнуло, а по спине (но это уже видели и Настя, и Митя) прошла судорога
  с едва слышным хрустом.
   Неожиданно Водила сам себе вытер рот, и превозмогая какие-то та-
  инственные внутренние тормоза, сипло, скрипучим голосом, как очень долго
  молчавший Человек, запинаясь, раздельно проговорил:
   - К... Кы-ся...
   Лицо его стало постепенно разглаживаться, словно боль начала зати-
  хать, и он, уже куда более уверенно, снова проскрипел:
   - Кы-ся при-шел... Родной... мой... Кыся!.. Где мы, Кыся?!
   Я смотрел в оживающие глаза Водилы и МЫСЛЕННО молясь Господу Богу,
  Ричарду Шелдрейсу и Конраду Лоренцу, умолял его:
   "ВСТАНЬ, ВОДИЛА! ВСТАНЬ!!!