нался ему, что никакого плана действий выработать не успел - с вечера
  меня сломала докторская таблетка, но вот утренняя осетрина навела на од-
  ну забавную мысль...
   -Погоди, - прервал меня Митя. - Потом выскажешься. А счас послушай,
  чего я разнюхал. Я тут по утрянке одному знакомому мужику из транспорт-
  ного отдела милиции позвонил. Он наш аэропорт обслуживает. Так он ска-
  зал, что Коты без сопровождающих лиц ни за какие бабки на борт самолета
  не допускаются! Или Кот летит с Хозяином, и тогда его нужно оформлять
  честь по чести - прививки разные, хуе-муе с бандурой, и тогда - пожа-
  луйста. Нет Хозяина - сосите лапу! Ищите другой вид транспорта... Прав-
  да, есть еще один способ попасть в Америку - морем. Но в порту у меня
  никого знакомых нет и посоветоваться не с кем...
   - Зато у меня есть! - сказал я Мите. - Если он, конечно, сейчас не в
  плаванье, а на берегу.
   Когда я говорил, что осетрина навела меня на одну мысль - я имел в
  виду Барменского Кота - толстого, ленивого, вальяжного Рудольфа с того
  теплохода, на котором мы с Водилой плыли тогда в Германию.
   У меня Рудольф все время ассоциировался то со страсбургским паштетом,
  то с куском осетрины... Хотя под конец пути я обнаружил в нем массу дру-
  гих достоинств. Он мне тогда так помог своей информацией!
   - Давай, Митя, в порт, - сказал я. - Поищем одного моего приятеля. Не
  найдем - созвонимся с Мюнхеном, чего-нибудь да придумаем.
   Я вспомнил бесхвостого Кота-Бродягу