- А что? - говорит, но уши не поднимает и спину не выпрямляет.
   - Ты здесь такого Кота - Рудольфа не знаешь? Толстый такой, пушис-
  тый... В Германию со своим Барменом плавает. Может, встречала?
   - Может и встречала, - говорит эта портовая курва. - А тебе зачем?
   - Друг я его, - говорю. - Повидать хотел, покалякать...
   Она посмотрела на меня так подозрительно и спрашивает:
   - Ты - "Кыся", что ли?
   - Кыся... - говорю. А сам думаю: "Ни хрена себе, как я популярен! Ну,
  в Мюнхене - оно понятно: телевидение, газеты, фамилия фон Тифенбах... А
  здесь-то, в Питере, с каких дел?!"
   - Иди за мной, - говорит эта грязнуха. Привела она меня в какой-то
  теплый подвал - там по верху толщенные трубы шли. От них все тепло и бы-
  ло. И повела меня в самый конец подвала, к грязному маленькому окошечку.
  Чувствую - Котом пахнет! И Котятами. И пылью. И еще чем-то... Приглядел-
  ся - в тусклом свете крохотного окошка, действительно, Кот сидит. Худю-
  щий - прямо скелет один с хвостом и усами! От недоедания - шерсть без
  блеска, но лапы жилистые, мускулистые.
   А вокруг него четверо тощеньких Котят играют, напрыгивают на него, за
  облезлый хвост его таскают.
   Меня Кот не видит, я в полоску света не попадаю, но и не чувствует,
  вот что странно!
   - Достала что-нибудь? - спрашивает Кот Кошку.
   - Нет, - говорит Кошка. - Любка-буфетчица на склад поехала товар по-
  лучать, буфет закрыла. Потом, попозже сбегаю еще разок...
   - Ох-хо-хо... - горестно так